Современные партии и парламентские выборы в Росии 1999года
(расстановка сил и правила игры).

В мире партийной политики России сегодня принято выделять четыре идеолого-политические позиции, которые занимают соответственно: коммунисты, некоммунистические националисты, квазицентр (партии властной или стремящейся к овладению федеральной властью номенклатуры) и демократы. Конечно, эта классификация, как и любая иная, схематизирует общую картину. Но даже при самом беглом взгляде на всю недавнюю историю российской многопартийности легко заметить, что от выборов к выборам избиратели выбирали в Государственную Думу партийные и предпартийные образования, которые охватывают преобладающую часть всего спектра политических предпочтений, существующих в обществе. Чтобы там ни говорили о жесткости и несправедливости 5%-ного барьера, за чертой партийной половины Госдумы ни разу не оставалось ни одного влиятельного политического течения. Внутри каждого сектора менялись фавориты, но разделение электорального поля на несколько крупных секторов оставалось довольно устойчивым.
Сегодня люди постепенно привыкают к партийным выборам: к тому, что именно партии являются основными субъектами на парламентских выборах, что большинство депутатов, избираемых в одномандатных округах, выдвинуты партиями, и т. д. Это уже немало с точки зрения перспектив формирования в России каркаса партийно-политической системы. Но границы между основными идеолого-политическими секторами размыты. Между группами избирателей, которые от выборов к выборам отдают голоса представителям одних и тех же политических партий, располагаются обширные промежуточные зоны – избиратели, которые делают свой выбор в последний момент. Качания этих больших массивов электората от выборов к выборам заметно видоизменяют политическое лицо российского парламента. Последняя избирательная кампания 1999 года – есть наглядное тому подтверждение, поскольку она отразила соотношение сил не столько в обществе, сколько внутри политического класса.
Среди шести партий, преодолевших барьер, на первое место, как и в 1995 г., вышли коммунисты, улучшившие свой прежний результат на 2 процентных пункта. На этом, однако, их успех заканчивается. Увеличение числа голосов, поданных за КПРФ, произошло исключительно за счет их перераспределения внутри коммунистического сектора. Число же голосующих за все партии коммунистической ориентации сократилось на 4,5 пункта и более чем на 3,8 млн человек. В 1993 г. КПРФ подпитывал влиятельный союзник - Аграрная партия России. В 1995 г. аграрии и в особенности радикальные коммунисты В. Анпилова были в непосредственной близости от "проходного" порога. В 1999 г. все мелкие прокоммунистические группировки оказались разгромленными, а структуры АПР, которая на этот раз не решилась выступить самостоятельно, переместились в сторону центра.
В отличие от КПРФ, неизменно доминировавшей в коммунистическом секторе, партии власти - политические объединения, связанные с главой государства и его окружением, основательно обновлялись на каждых выборах. Сами эти партии, как правило, считают себя центристскими. Поскольку радикализм вызывает отторжение и большинство выступает за осторожные перемены, сохраняющие многое из того, что пришло в нашу жизнь в последнее десятилетие. Центристами, левыми, правыми или самыми что ни на есть центровыми торопится объявить себя сегодня большинство политиков по мере приближения выборов. В связи с этим, точнее было бы говорить сегодня о квазицентре (ибо в России, где нет ни левых, ни правых в европейском понимании, нет и центра в собственном смысле). В 1993 г. этот сектор как особая часть политического ландшафта впервые заявил о себе. То была реакция на резкую поляризацию сил, чуть было не ввергнувших страну в новую гражданскую войну. Три "центристские" партии, раздробившие голоса избирателей, все вместе получили тогда чуть меньше 20% голосов. Кроме того, партию власти значительная часть избирателей увидела в лице "Выбора России". Его положение было двойственным. С одной стороны, он был генетически связан с демократическим движением конца 80-х – нач. 90-х годов, с другой - он присутствовал в правительстве в переломные месяцы 1993 г. и претендовал на роль парламентской опоры президента. Не менее двух третей из 14,5% голосов были поданы за "Выбор России" теми, кто видел в нем правительственную партию или еще не уяснил, что между властью и российской демократией совершился развод.
Не случайно поэтому крайне разнородная фракция "Выбора России" в конце двухлетнего срока Государственной Думы первого созыва сократилась в полтора раза. Значительная часть его актива перетекла в движение "Наш дом - Россия", главную партию правящей бюрократии, созданную под выборы 1995 г. Ее избирательные успехи, впрочем, оказались более чем скромными. В целом все партии, ориентированные на поддержку власти, получили в 1995 г. примерно вдвое меньше голосов, чем в 1993 г.
Отсюда "центристами", шедшими на выборы в 1999 г., был сделан вывод: партию власти надо формировать на чистом поле, демонстративно дистанцируясь от президента и его ближайшего окружения.
Первым был запущен проект "губернаторской" партии, ядро которой, "Отечество", было срочно оформлено в декабре 1998 г., в последний день, когда еще можно было зарегистрировать организацию, претендующую на участие в парламентских выборах под собственным флагом.
Перед выборами "Отечество" объединилось с другой губернаторской группировкой - "Всей Россией" и выдвинула в лидеры Е. Примакова. С его помощью, рассчитывая переманить на свою сторону, часть избирателей у коммунистов. Еще за месяц-полтора до выборов 99г. коалиция "Отечество - Вся Россия" была безусловным фаворитом избирательной кампании - все опросы предрекали ей решительную победу. Разнородность сил, объединившихся в ОВР, бросалась в глаза: ни одна другая коалиция не демонстрировала столь же великолепной легкости блокирования кого угодно с кем угодно. Централисты-державники из "Отечества" объединились с автономистами из "Всей России", открыто бросающими вызов общероссийским законам и решениям федеральных судов. Сторонники частной собственности, в том числе на землю, - с осколками АПР, отстаивающей реликты колхозно-совхозного строя. Яростные антикоммунисты - с людьми, на миросозерцание которых наложило глубокий отпечаток длительное прохождение всех ступеней советской карьеры. Люди, лояльные по отношению к Кремлю, - с теми, кто был настолько озлоблен, что не стеснялся грозить Б. Ельцину и его семье "румынским вариантом". Все это делало объединение непрочным и не обещало ему долгой жизни. Тем не менее, ОВР, опиравшаяся на мощные властные, финансовые и информационные ресурсы, сумел поглотить региональные элиты одну за другой и в добавок собрать когорту влиятельных лидеров с международным признанием.
Все попытки кремлевских политиков создать противовес ОВР, казалось, были обречены на неудачу. Сначала сник протежируемый ими "Голос России", затем у них буквально увели "Всю Россию". Создание "Единства" было третьей попыткой, предпринятой, когда по календарю избирательной кампании перед новопришельцами вот-вот должен был зажечься красный свет.
Рейтинг "Единства", по данным ВЦИОМ , начав движение с непроходного уровня в 4% в конце октября, повышался медленно. Даже за несколько дней до выборов большинство экспертов прогнозировало для него не более 9-11%, и лишь немногие, заметившие рывок "Медведя" на самом финише избирательной кампании, предрекали 16-19% . Результат, однако, превзошел самые смелые ожидания: "Медведь" получил в полтора раза больше голосов, чем все четыре объединения квазицентра в 1995 г. Сенсационная победа образовалась вроде бы на пустом месте. "Единство" не имело ни сколько-нибудь внятной программы, ни заслуг, которые можно было бы предъявить обществу, ни лидеров, испытанных на ниве публичной политики, ни партийных оргструктур, ни волонтеров-активистов. Конечно, для достижения такого результата были мобилизованы колоссальные административные, материально-финансовые и информационные ресурсы. Но это само по себе не может объяснить результат такого масштаба за столь короткое время, если только не была произведена грандиозная по величие и филигранная по скрытности подтасовка. Новообразование попало в струю социально-психологического сдвига: обществу по порядку было преподнесено если не само чудо возрождения державной воли, то его уверенное ожидание. И уверенность эта была удачно персонифицирована в лице стоявшего за кадром думских выборов В. Путина, и в лице номинального лидера коалиции С. Шойгу, который не имел никаких политических заслуг, но про которого достоверно известно было, что он человек дела, не болтун, не вор и не коррупционер.
В основе размежевания между кремлевской и московской группировками финансово-административной олигархии лежали не социально-экономические и даже не столько политические различия, сколько противоречия клановые и личностные, выведенные на верхний политический уровень. Антагонизм, предельный накал борьбы между ними определил главный сценарий всей предвыборной кампании. Основные удары наносились не по КПРФ, как в 1995 г., а по "социально близким" соперникам. Но, как и тогда, на стратегию основных участников борьбы решающий отпечаток накладывало приближение президентской кампании. В 1995 г. надо было предельно ослабить шансы коммунистического кандидата, который тогда казался серьезным претендентом на президентский пост. В преддверии президентских выборов 2000 г. эта опасность уже не представлялась серьезной. Лидеры ОВР рассчитывали привлечь избирателей, поставив в центр своей кампании жесткую критику непопулярных кремлевских политиков и магнатов. Кремлевская же группировка опасалась, что на президентских выборах главным соперником ее выдвиженца станет не коммунист, а заявивший свои претензии Е. Примаков. Политический конфликт окрашивался столкновениями по поводу раздела и передела собственности между номенклатурно-финансовыми кланами, принадлежащими к разным группировкам. В этом конфликте центр, как это почти всегда бывает, оказался сильнее. Он обладал такой свободой маневра в проведении энергичной избирательной кампании, какой не было у конкурентов. Его кампания была неплохо сориентирована в пространстве и во времени (выбор такого момента для своих акций, когда вчера было рано, а завтра будет поздно). Он искусно дистанцировался от президента, когда это обещало выигрыш, и не менее искусно использовал всю инфраструктуру, которой располагали президент и его администрация. В его распоряжении были не только каналы государственных телерадиокомпаний, программы которых имеют самую широкую аудиторию, но и федеральные финансовые ресурсы, использовавшийся на непосредственное ведение кампании и на поддержку "верных" регионов, переманивание местных элит и т. п.
Впрочем, итоговый результат ОВР на выборах оказался разочаровывающим лишь потому, что сильно разошелся с первоначальными рейтингами и ожиданиями. За этот блок было подано голосов больше, чем за НДР в 1995 г., почти столько же, сколько за "Выбор России" в 1993 г. В целом же партии квазицентра получили почти 40% голосов - такого никогда еще не было ранее.
Одно из самых примечательных явлений прошедшей избирательной кампании было завершение процесса трансформации ЛДПР. В отличие от КПРФ - ЛДПР (точнее, ее лидер) использует, настроения, бессознательные эмоции, а подчас и просто тягу к яркой зрелищности, политической клоунаде. До недавнего времени ЛДПР принадлежала монополия в секторе некоммунистических, отчасти антикоммунистических националистов-державников. В начале 90-х годов В. Жириновский был выведен на политическую арену потайными силами для аккумуляции протестных настроений. Однако он вырвался из-под контроля и вообразил себя по итогам парламентских выборов 1993 г., которые вывели его партию на первое место, да еще с заметным отрывом от остальных, чуть ли не главной фигурой на шахматной доске российской политики. Однако после ошеломительного успеха в 1993 г. В. Жириновский на каждых следующих выборах терял половину своих избирателей и с ловкостью фокусника менял русло своей демагогии, заостряя ее то против КПРФ, то против демократов, то против тех или иных высокопоставленных чиновников. В то же время он умело компенсировал свои электоральные неудачи политическим бартером, средством обмена в котором являются голоса послушной ему думской фракции ЛДПР.
ЛДПР, вопреки первоначальным прогнозам и оценкам, на выборах 1999 г. сумела преодолеть 5%-ный барьер не только потому, что она, и в первую очередь ее лидер, умеет приспосабливаться и артистически потрафлять вкусам самой «невзыскательной» части избирателей (которые присутствуют в некотором количестве в любой стране), но и потому, что на деле в ряде критических голосований доказала свою полезность существующей власти. Поэтому она и получила в свое распоряжение финансовые ресурсы и административную поддержку. Кроме того, следует по достоинству оценить способность ее актива к самоорганизации на местах, к проведению массовой политической работы с использованием шумовых эффектов. Несмотря на сократившуюся полезность этой партии для власти, она в ближайшей перспективе, вероятно, еще не распадется и не исчезнет. Знаменательно, что более высоких показателей, чем в среднем по стране, ей удалось достичь в армии и в экономически зависимых восточных регионах.
Но значительно важнее политический траектории ЛДПР перемены, связанные с усилением национал-державнических настроений в политическом классе. Самостоятельный сектор некоммунистических националистов-державников постепенно вытесняется. С политической сцены сходят Российский общенародный союз С. Бабурина, Конгресс русских общин Д. Рогозина, отпочковавшееся от КПРФ "Духовное наследие".
Существенные сдвиги произошли также и в демократическом секторе. Выборы 1995 г. нанесли демократам существенный урон. Ушли примерно 10% избирателей, которые в 1993 г. голосовали за "Выбор России", ценя в нем не столько демократическое начало и происхождение, сколько прикосновенность к власти. В 1999 г., как и в 1995 г., демократические партии получили свои 15%. На большее, видимо, трудно было рассчитывать в стране, которая все еще находится в переходном периоде. Демократы несут ответственность не только за свои и чужие просчеты и ошибки, но и за объективный ход вещей, который не мог быть простым и легким для народа, за несбывшиеся ожидания. Но внутри демократического сектора произошло неожиданное перераспределение сил. Один из самых больших сюрпризов избирательной кампании - успех Союза правых сил, который не только преодолел 5%-ный барьер (в чем были уверены далеко не все прогнозисты), но и выдвинулся на четвертое место. Среди слагаемых успеха СПС обычно называют четкую и изобретательную организацию избирательной кампании и поддержку со стороны власти. СПС сумел объединить силы - создать один, хотя и не очень прочно сплоченный блок. Его молодые лидеры вселили в своих избирателей веру в то, что их голоса не будут брошены, как в 1995 г., в общий котел перераспределения. Часть электората СПС отобрал у "Яблока", особенно в столицах и среди молодежи. По данным ВЦИОМ , возрастной контингент от 18 до 24 лет в электорате СПС составил 25,4%, у "Яблока" - только 11,6%.
Партия "Яблоко" получило меньше голосов почти на целый процентный пункт по сравнению с 1995 г., потеряв свыше 900 тыс. избирателей, в том числе 300 тыс. (почти половину) в Москве и 190 тыс. (более половины) в С.-Петербурге, своих главных оплотах . Рейтинги партии, в начале кампании стоявшие на уровне 12-15%, постепенно снижались и резко покатились вниз в ее конце, несмотря на привлечение С. Степашина .
Таким образом в итоге выборов 1999 года в России получилась Государственная дума, заметно отличающуюся политически и, по всей видимости, профессионально от своих предшественниц. Самую большую фракцию вновь создали коммунисты. Кроме того, делегировав часть депутатов к аграриям, они подавили актив АПР, присоединившейся к партиям власти, и организовали одну (правда, одну, а не две, как в предыдущей Государственной Думе) сателлитную группу. Однако результат коммунистов оказался далек от их ожиданий. Сейчас в Государственной Думе заметна явная тенденция создания антикоммунистического большинства. От партии власти можно было ожидать шагов, направленных на консолидацию политических сил, провозгласивших на выборах ориентацию на продолжение реформ. Однако прокремлевская фракция "Единства" повела иную, более сложную игру. Было принято решение объединиться с партией ОВР для раздела парламентских постов. При образовании новой думской структуры стало ясно, что созданный новый блок «Единая Россия» принесет партиям, получившим меньшинство на выборах тактический успех. Акция эта преследовала далеко идущие цели, главной из которых была цель показать, кто в Государственной Думе хозяин. В результате сложившаяся расстановка сил явилась воплощением классической формулы бонапартизма, когда властная группировка сохраняет господство, балансируя на противостоянии двух крайних сил. Как и следовало ожидать, ОВР продемонстрировал капитуляцию, в СПС наметился раскол, а над партией "Яблоком" в очередной раз нависла угроза политической изоляции. В итоге Государственная Дума сегодня, как институт народного представительства, фактически утратила самостоятельную роль. Однако хуже или лучше такая конструкция для государственного строительства, законодательного процесса, прохождения конституционных поправок, для сохранения демократических свобод, нежели это было при резко оппозиционной Думе - покажет время.